Реальный вред здоровью от глобального потепления уже налицо
Татьяна БАТЕНЕВА

Небольшое похолодание начала февраля в европейской части России нас обрадовало. Слякотные зимы последних лет уже надоели, хочется морозца, свежего снега с солнечными отблесками… Но специалисты-климатологи радостей русской зимы не обещают и впредь.Самое печальное, что потепление климата серьезно ударит по здоровью россиян.

Как глобальные климатические процессы связаны с распространением болезней? Можно ли защитить свое здоровье от сюрпризов погоды? Об этом главный научный сотрудник Центра демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, доктор медицинских наук Борис РЕВИЧ беседует с обозревателем «Известий» Татьяной БАТЕНЕВОЙ.

— Мнения специалистов по поводу глобального потепления расходятся. Одни говорят, что планета пострадает необратимо, другие считают, что этот процесс волнообразен, и экосистемы уже переживали подобное в прошлом, но сумели восстановиться. Вы утверждаете, что главная опасность потепления в негативном воздействии на здоровье людей?

— Не просто утверждаю, мы уже видим конкретные негативные результаты этого процесса. Ведь нам, живущим сегодня, в сущности, не важно, что это глобальный процесс, что циклы потепления-похолодания длятся столетия, и т.п. Важно понять, что сегодня потепление климата стало таким же серьезным фактором, как загрязнение воздуха, воды, продуктов питания и т.д. Нужно, чтобы люди, которые отвечают за наше здоровье, принимали меры.

— Какие же реальные опасности несет с собой потепление, если среднегодовая температура вырастает всего на один-два градуса?

— Для конкретного человека такое повышение температуры среды значит немного, но для общества в целом выливается в значительные потери. Прежде всего резко возрастает риск роста многих инфекционных и паразитарных заболеваний.

— Потому что бактериям и вирусам нравится тепло?

— Да, тепло нравится многим, и территория обитания возбудителей расширяется к северу. Простой пример: чем теплее климат, тем больше осадков. Увеличиваются площади водоемов и заболоченных земель, в которых селятся комары — переносчики малярии и многих опасных лихорадок. То же самое с животными — промежуточными хозяевами клещей, блох и прочих насекомых. Они расселяются все севернее, принося с собой болезни. Рост в мире и у нас, в России, числа больных малярией, клещевым энцефалитом, боррелиозом в последние годы — реальное тому доказательство. А есть еще чума, лихорадки — Конго-Крымская и Западного Нила, есть Омская геморрагическая лихорадка и еще десятки очагов природных инфекций, по количеству которых наша страна едва ли не лидирует в мире. Впрочем, те же процессы идут и в США, Канаде, других странах с северными территориями. Но если какая-то страна пострадает больше других от потепления климата, так это Россия.

— Пока с этими инфекциями врачи как будто справляются — вспышки локализуют, и число жертв относительно невелико.

— Пока да, но есть еще и другая опасность. Инженерные коммуникации в северных городах в большинстве своем изношены. При потеплении площадь вечной мерзлоты будет сокращаться, ее граница сдвинется севернее на 200, а то и более километров. Подвижки оттаявшего грунта, повышение уровня грунтовых вод, заболачивание могут вызывать аварии канализации. При них возбудители попадают в питьевую воду — а это вспышки холеры, брюшного тифа, дизентерии и других «водных» болезней. Повышение температуры благоприятно и для паразитарных заболеваний — гельминтов, лямблий и прочих «квартирантов» человека.

— Летняя жара и сама по себе — фактор риска для здоровья.

— Особенно для жителей городов, которые не могут провести его на природе. Проблема остра и в медицинском смысле, и в социальном — чаще страдают дети и люди немолодые, нездоровые, бедные.

— О том, что прошлогодняя жара вызвала тысячи дополнительных смертей в Европе, известно. У нас такой статистики нет. Почему?

— Нет социального заказа. В прошлом году, когда началась жара в Париже, Национальный институт демографии тут же стал анализировать показатели ежедневной смертности и публиковать предварительные результаты оценки воздействия жары. У нас же этими проблемами занимается всего несколько человек.

— Но жертвы, несомненно, и у нас были?

— Летом 2002 года, когда стояла жара и в Подмосковье горели леса, по оценкам экспертов Института экологии человека и гигиены окружающей среды имени Сысина, в Москве погибло около 300 человек в результате загрязнения воздуха продуктами горения. Во всем мире сейчас бум исследований так называемых мелкодисперсных частиц, которые попадают в воздух при сжигании топлива, при больших лесных пожарах и т.п. Уже известно, что это канцерогены, они же могут способствовать утяжелению приступов астмы.

— Зная о риске, этих людей можно было спасти?

— Я убежден, что можно, если бы мы принимали самые простые меры, как в других странах. Например, в Японии, где проблема загрязнения воздуха тоже актуальна, защитные маски можно купить на каждом шагу, как у нас жвачку. Они разные: одни используются во время цветения, другие — при пожарах, третьи — при массовых инфекциях. Есть многослойные, которые не рекомендуется использовать пожилым или людям с болезнями органов дыхания. Есть облегченные, разной формы и т.д. Я привез их несколько и во время пожаров надевал самую простую. На меня смотрели, как на, мягко говоря, странного человека. Потом, правда, я видел уже и других людей в масках. Но вы слышали, чтобы по радио, ТВ давали такие рекомендации? Вы рекомендовали своим читателям простые меры защиты?

— Пожалуй, о масках не писали.

— А ведь это спасло бы кому-то жизнь. Когда в Нью-Йорке бывает жара, каждые 15 минут по ТВ передают рекомендации для пожилых и нездоровых людей: не работать в саду, не стричь газоны, не выходить из дому после 11 и раньше 17 часов дня, пить больше воды и т.п. У нас кто-то передавал такие рекомендации?

— Но как это рекомендовать? Ведь индивидуальные ощущения жары у людей очень различны.

— Американцы исследовали этот вопрос и установили, что пограничная температура, например, для такого города, как Чикаго, — 29 градусов, выше них риск смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, суицидов и т.п. резко возрастает.

— При чем же здесь попытки самоубийства?

— Достоверно доказано, что в жару люди предпринимают их чаще.

— И у нас эта закономерность сохраняется?

— По гранту РФФИ мы провели исследование на примере Твери — типичного российского города. За два года сравнили ежедневную смертность, обращения в «Скорую» и температуру воздуха. И выявили четкие связи между смертностью от ряда сердечно-сосудистых заболеваний, суицидами, утоплениями и температурой воздуха, хотя абсолютные цифры и небольшие. Если экстраполировать эти данные на многомиллионный город, цифры были бы много больше.

— Насколько наша система здравоохранения способна минимизировать последствия потепления?

— Прежде всего население надо информировать о риске. Это не та ситуация, когда надо срочно создавать вакцины от всего на свете и проводить массовую вакцинацию. Но мы должны лучше знать и понимать, что может произойти с природой и человеком. Необходимо обучать врачей, внести изменения в программы медвузов и курсов повышения квалификации врачей. Но не отмахиваться от проблемы.

— Меры, о которых вы говорите, требуют немалых средств и государственного вмешательства.

— Во многих странах уже разработаны государственные программы минимизации последствий глобального потепления. Это невероятно многогранная задача. Если бы наш Минздрав хотя бы ее обозначил, привлек внимание депутатов, правительства, органов здравоохранения на местах, было бы замечательно. Первый шаг на этом пути уже сделала Российская академия медицинских наук, организовав семинар «Изменения климата и здоровье населения России в ХХI веке».

Известия Наука